Было гаршин анализ. Ранние произведения В

04.03.2020

(*38) Среди выдающихся русских писателей последней четверти XIX века, связанных в своем идейном развитии с общедемократическим движением, особое место занимает Всеволод Гаршин. Его творческая деятельность продолжалась всего десять лет. Она началась в 1877 году - созданием рассказа "Четыре дня" - и была внезапно прервана в начале 1888 года трагической гибелью писателя.

В отличие от более старших писателей-демократов своего поколения - Мамина-Сибиряка, Короленко,- у которых к началу их художественного творчества уже сложились определенные общественные убеждения, Гаршин всю свою недолгую творческую жизнь испытывал напряженные идейные искания и связанную с ними глубокую нравственную неудовлетворенность. В этом отношении у него было некоторое сходство с его младшим современником, Чеховым.

Идейно-нравственные искания писателя впервые с особенной силой проявились в связи с началом русско-турецкой войны 1877 года и отразились в небольшом цикле его военных рассказов. Они написаны по личным впечатлениям (*39) Гаршина. Оставив студенческие занятия, он добровольно ушел простым солдатом на фронт, чтобы принять участие в войне за освобождение братского болгарского народа от многовекового турецкого порабощения.

Решение идти воевать далось будущему писателю не легко. Оно приводило его к глубоким душевным и умственным волнениям. Гаршин принципиально был против войны, считая ее делом безнравственным. Но он возмущался зверствами турок над беззащитным болгарским и сербским населением. А главное, он стремился разделить все тяжелые испытания войны с простыми солдатами, с русскими крестьянами, одетыми в шинели. При этом ему приходилось защищать свое намерение перед иначе мыслящими представителями демократической молодежи. Они считали такое намерение безнравственным; по их мнению, люди, добровольно участвующие в войне, содействуют военной победе и укреплению русского самодержавия, жестоко угнетавшего крестьянство и его заступников в собственной стране. "Вы, значит, находите безнравственным, что я буду жить жизнью русского солдата и помогать ему в борьбе... Неужели будет более нравственно сидеть сложа руки, тогда как этот солдат будет умирать за нас!.." - возмущенно говорил Гаршин.

В сражениях он вскоре был ранен. Затем написал первый военный рассказ "Четыре дня", в котором изобразил долгие мучения тяжело раненного солдата, оставшегося без помощи на поле боя. Рассказ сразу принес молодому писателю литературную известность. Во втором военном рассказе "Трус" Гаршин воспроизвел свои глубокие сомнения и колебания перед решением идти на войну. А затем последовала небольшая повесть "Из воспоминаний рядового Иванова", описывающего тяготы долгих военных переходов, взаимоотношения солдат и офицеров и неудачные кровавые столкновения с сильным врагом.

Но трудные поиски пути в жизни были связаны у Гаршина не только с военными событиями. Его мучил глубокий идейный разлад, который переживали широкие круги русской демократической интеллигенции в годы крушения народнического движения и усиливавшихся правительственных репрессий. Хотя, Гаршин еще до войны написал публицистический очерк против земских либералов, презирающих народ, он, в отличие от Глеба Успенского и Короленко, не знал хорошо жизни деревни и как художник не был глубоко затронут ее противоречиями. Не было у него и той (*40) стихийной враждебности к царской бюрократии, к обывательской жизни чиновников, которая у раннего Чехова выражалась в его лучших сатирических рассказах. Гаршина занимала по преимуществу жизнь городской разночинной интеллигенции, противоречия ее нравственных и бытовых интересов. Это и отразилось в его лучших произведениях.

Значительное место среди них занимает изображение идейных исканий в среде художников-живописцев и оценивающих их творчество критиков. В этой среде продолжалось, а в конце 70-х годов даже усилилось столкновение двух взглядов на искусство. Одни признавали в нем лишь задачу воспроизведения прекрасного в жизни, служения красоте, далекого от каких-либо общественных интересов. Другие - и среди них была большая группа живописцев-"передвижников" во главе с И. Е. Репиным и критиком В. В. Стасовым - утверждали, что искусство не может иметь самодовлеющего значения и должно служить жизни, что оно способно отражать в своих произведениях самые сильные общественные противоречия, идеалы и стремления обездоленных народных масс и их заступников.

Гаршин, еще будучи студентом, живо интересовался и современной живописью и борьбой мнений о ее содержании и задачах. В это время и позднее он опубликовал ряд статей о художественных выставках. В них, называя себя "человеком толпы", он поддерживал основное направление искусства "передвижников", высоко оценивал картины В. И. Сурикова и В. Д. Поленова на исторические сюжеты, но хвалил и пейзажи, если в них природа изображалась самобытно, не по шаблону, "без академического корсета и шнуровки".

Гораздо глубже и сильнее писатель выразил отношение к основным направлениям современной ему русской живописи в одном из лучших своих рассказов - "Художники" (1879). Рассказ построен на резкой антитезе характеров двух вымышленных героев: Дедова и Рябинина. Оба они - "ученики" Академии художеств, оба пишут с натуры в одном "классе", оба талантливы и могут мечтать о медали и о продолжении своей творческой работы за границей в течение четырех лет "на казенный счет". Но понимание ими смысла своего искусства и искусства вообще противоположное. И через этот контраст писатель с большой точностью и психологической глубиной раскрывает нечто более важное.

(*41) За год до того, как Гаршин воевал за освобождение Болгарии, умирающий Некрасов в последней главе поэмы "Кому на Руси жить хорошо", в одной из песен Гриши Добросклонова, поставил вопрос - роковой для всех начинающих тогда свою жизнь мыслящих разночинцев. Это вопрос о том, какой из "двух путей", возможных "Средь мира дольнего/Для сердца вольного", надо себе выбрать. "Одна просторная/Дорога торная", по которой "громадная,/К соблазну жадная/Идет толпа..." "Другая - тесная/Дорога честная/По ней идут/Лишь души сильные,/любвеобильные/На бой, на труд./ За обойденного,/за угнетенного..."

Некрасовскому Грише был ясен его путь. Герои же рассказа Гаршина только еще выбирали его. Но в сфере искусства антитеза их выбора сразу выявлена писателем вполне отчетливо. Дедов ищет для своих картин только прекрасную "натуру", по своему "призванию" он пейзажист. Когда он катался на лодке по взморью и захотел написать красками своего наемного гребца, простого "парня", он заинтересовался не его трудовой жизнью, а только "красивыми, горячими тонами освещенного заходящим солнцем кумача" его рубахи.

Представляя себе картину "Майское утро" ("Чуть колышется вода в пруде, ивы склонили на него свои ветви... облака окрасились в розовый цвет..."), Дедов думает: "Вот это искусство, оно настраивает человека на тихую, кроткую задумчивость, смягчает душу". Он полагает, что "искусство... не терпит, чтобы его низводили до служения каким-то низким и туманным идеям", что вся эта мужичья полоса в искусстве - чистое уродство. Кому нужны эти пресловутые репинские "Бурлаки"?

Но это признание прекрасного, "чистого искусства" нисколько не мешает Дедову думать о своей карьере художника и о выгодной продаже картин. ("Вчера выставил картину, и сегодня уже спрашивали о цене. Дешевле 300 не отдам".) И вообще он думает: "Нужно только прямее относиться к делу; пока ты пишешь картину - ты художник, творец; написана она - ты торгаш, и чем ловче ты будешь вести дело, тем лучше". И никакого разлада с богатой и сытой "публикой", покупающей его красивые пейзажи, у Дедова нет.

Совсем иначе осознает отношение искусства к жизни Рябинин. У него есть сочувствие к жизни простых людей. (*42) Он любит "толкотню и шум" набережной, с интересом смотрит на "поденщиков, таскающих кули, вертящих ворота и лебедки", и он "научился рисовать трудящегося человека". Он работает с наслаждением, для него картина - "мир, в котором живешь и перед которым отвечаешь", и он не думает о деньгах ни до, ни после ее создания. Но он сомневается в значении своей художественной деятельности и не хочет "служить исключительно глупому любопытству толпы... и тщеславию какого-нибудь разбогатевшего желудка на ногах", который может купить его картину, "написанную не кистью и красками, а нервами и кровью...".

Уже всем этим Рябинин резко противостоит Дедову. Но перед нами только экспозиции их характеров, и из них вытекает у Гаршина антитеза тех путей, по которым пошли дальше в своей жизни его герои. У Дедова это упоительные успехи, у Рябинина - трагический срыв. Его интерес к "трудящемуся человеку" скоро перешел от труда "поденщиков, вертящих ворота и лебедки" на набережной, к такому труду, который обрекает человека на скорую и верную смерть. Тот же Дедов - он, по воле автора, работал раньше на заводе инженером - рассказал Рябинину о "рабочих-глухарях", клепальщиках, а затем показал ему одного из них, держащего болт изнутри "котла". "Он сидел, согнувшись в комок, в углу котла и подставлял свою грудь под удары молота".

Рябинин был так поражен и взволнован увиденным, что "перестал ходить в академию" и быстро написал картину, изображающую "глухаря" во время его работы. Художник недаром и раньше думал о своей "ответственности" перед тем "миром", который он взялся изображать. Для него его новая картина - это "созревшая боль", после нее ему "нечего уже будет писать". "Я вызвал тебя... из темного котла,- думает он, мысленно обращаясь к своему созданию,- чтобы ты ужаснул своим видом эту чистую, прилизанную ненавистную толпу... Смотри на эти фраки и трены... Ударь им в сердца... Убей их спокойствие, как ты убил мое..."

А дальше Гаршин создает в своем сюжете эпизод, полный еще более глубокого и страшного психологизма. Новая картина Рябинина продана, и он получил за нее деньги, на которые "по требованию товарищей" устроил им "пирушку". После нее он слег в тяжелом нервном заболевании, и в бредовом кошмаре сюжет его картины приобретал для него (*43) широкое, символическое значение. Ему слышатся удары молота по чугуну "огромного котла", потом он оказывается "в громадном, мрачном заводе", слышит "неистовый крик и неистовые удары", видит "странное, безобразное существо", которое "корчится на земле" под ударами "целой толпы", и среди нее своих "знакомых с остервенелыми лицами"... А затем у него происходит раздвоение личности: в "бледном, искаженном, страшном лице" избиваемого Рябинин узнает свое "собственное лицо" и в то же время сам "замахивается молотом", чтобы нанести себе "неистовый удар"... После многих дней беспамятства художник очнулся в больнице и понял, что "впереди еще целая жизнь", которую он хочет теперь "повернуть по-своему...".

И вот рассказ быстро приходит к развязке. Дедов "получил большую золотую медаль" за свое "Майское утро" и уезжает за границу. Рябинин о нем: "Доволен и счастлив невыразимо; лицо сияет как масляный блин". А Рябинин ушел из академии и "выдержал экзамен в учительскую семинарию". Дедов о нем: "Да он пропадет, погибнет в деревне. Ну, ни сумасшедший ли это человек?" И автор от себя: "На этот раз Дедов был прав: Рябинин действительно не преуспел. Но об этом - когда-нибудь послед.

Ясно, по какому из двух жизненных "путей", намеченных в песне Гриши Добросклонова, пошел каждый из героев Гаршина. Дедов и дальше, может быть, очень талантливо будет писать красивые пейзажи и "торговать" ими, "ловко ведя это "дело". А Рябинин? Почему он не пошел "на бой, на труд", к чему призывал герой Некрасова, а только на труд - на тяжелый и неблагодарный труд деревенского учителя? Почему он в нем "не преуспел"? И почему автор, отложив ответ на этот вопрос на неопределенное время, так и не вернулся к нему?

Потому, конечно, что Гаршин, как и очень многие русские разночинцы со стихийно-демократическими стремлениями, в 1880-е годы, в период поражения народничества, находился на идейном "распутье", не мог дойти до какого-то определенного осознания перспектив русской национальной жизни.

Но при этом и отрицание Гаршиным "просторной" и "торной" дороги Дедова и полное признание им "тесной, честной" дороги Рябинина легко чувствует каждый вдумчивый читатель "Художников". А болезненный кошмар, пережитый Рябининым, являющийся кульминацией (*44) внутреннего конфликта рассказа,- это не изображение сумасшествия, это - символ глубочайшей трагической раздвоенности русской демократической интеллигенции в ее отношении к народу.

Она с ужасом видит его страдания и готова переживать их вместе с ним. Но она сознает вместе с тем, что по своему положению в обществе сама принадлежит к тем привилегированным его слоям, которые угнетают народ. Вот почему в бреду Рябинин наносит себе "неистовый удар" по лицу. И подобно тому как, уходя на войну, Гаршин стремился помогать простым солдатам, отвлекаясь от того, что эта война может помогать русскому самодержавию, так теперь в его рассказе Рябинин идет в деревню просвещать народ, разделять с ним тяготы "труда", отвлекаясь от "боя" - от политической борьбы своего времени.

Вот почему так короток лучший рассказ Гаршина, и так мало в нем событий и действующих лиц, и нет их портретов и их прошлого. Зато так много в нем изображения психологических переживаний, особенно - главного героя, Рябинина, переживаний, раскрывающих его сомнения и колебания.

Для раскрытия переживаний героев Гаршин нашел удачную композицию рассказа: его текст весь состоит из отдельных записок каждого героя о самом себе и своем товарище по искусству. Их всего 11, у Дедова - 6 коротких, у Рябинина - 5 гораздо более длинных.

Короленко напрасно счел эту "параллельную смену двух дневников" - "примитивным приемом". Сам Короленко, изображавший жизнь в повестях с гораздо более широким ее охватом, таким приемом, конечно, не пользовался. Для Гаршина же такой прием вполне соответствовал содержанию его рассказа, сосредоточенному не на внешних происшествиях, а на эмоциональных впечатлениях, раздумьях, переживаниях героев, особенно - Рябинина. При краткости рассказа это делает его содержание полным "лиризма", хотя рассказ остается, по существу своему, вполне эпическим. В этом отношении Гаршин шел, конечно, совсем по-своему, тем же внутренним путем, что и Чехов в повестях 1890-х - начала 1900-х годов.

Но в дальнейшем писателя уже не удовлетворяли небольшие рассказы (у него были и другие: "Встреча", "Происшествие", "Ночь"...). "Для меня,- писал он,- прошло время... каких-то стихов в прозе, какими я до сих пор (*45) занимался... нужно изображать не свое, а большой внешний мир". Такие стремления привели его к созданию повести "Надежда Николаевна" (1885). Среди главных героев в ней на первом плане опять художники, но все же она сильнее захватывает "большой внешний мир" - русскую жизнь 1880-х годов.

Жизнь эта была очень трудна и сложна. В нравственном сознании общества, которое томилось тогда под резко усилившимся гнетом самодержавной власти, сказывались два прямо противоположных увлечения, но приводивших, каждое по своему, к идее самоотвержения. Некоторые сторонники революционного движения - "народовольцы",- разочарованные неудачами возбуждать в крестьянстве массовые восстания, перешли к террору - к вооруженным покушениям на жизнь представителей правящих кругов (царя, министров, губернаторов). Этот путь борьбы был ложным и бесплодным, но люди, пошедшие по нему, верили в возможность успеха, самоотверженно отдавали этой борьбе все свои силы и гибли на виселицах. Переживания таких людей прекрасно переданы в романе "Андрей Кожухов", написанном бывшим террористом С. М. Степняком-Кравчинским.

А другие круги русской интеллигенции подпадали под влияние антицерковных моралистически-религиозных идей Льва Толстого, отражавших настроения патриархальных слоев крестьянства,- проповеди нравственного самоусовершенствования и самоотверженного непротивления злу насилием. В то же время в среде наиболее умственно активной части русской интеллигенции шла напряженная идейно-теоретическая работа - обсуждался вопрос, необходимо ли и желательно ли, чтобы Россия, подобно передовым странам Запада, вступала на путь буржуазного развития и вступила ли уже она на этот путь.

Гаршин не был революционером и не увлекался теоретическими проблемами, но воздействию толстовской нравственной пропаганды он не был чужд. Сюжетом повести "Надежда Николаевна" он с большим художественным тактом, незаметно для цензуры, откликнулся по-своему на все эти идейные запросы "большого мира" современности.

Два героя этой повести, художники Лопатин и Гельфрейх, отвечают на такие запросы замыслами своих больших картин, которые они с огромным увлечением (*46) вынашивают. Лопатин задумал изобразить Шарлотту Корде, девушку, убившую одного из вождей Великой французской революции, Марата, и сложившую затем голову на гильотине. Она тоже пошла в свое время по ложному пути террора. Но Лопатин думает не об этом, а о нравственной трагедии этой девушки, которая своей судьбой подобна Софье Перовской, участвовавшей в убийстве царя Александра II.

Для Лопатина Шарлотта Корде - "французская героиня", "девушка - фанатик добра". На уже написанной картине она стоит "во весь рост" и "смотрит" на него "своим грустным, как будто чующим казнь, взором"; "кружевная пелеринка... оттеняет ее нежную шею, по которой завтра пройдет кровавая черта..." Такой характер был вполне понятен вдумчивому читателю 80-х годов, и в таком его осознании этот читатель не мог не увидеть нравственное признание людей, пусть тактически заблудившихся, но героически отдававших жизнь за освобождение народа.

Совсем иной замысел картины у друга Лопатина, художника Гельфрейха. Подобно Дедову в рассказе "Художники", он пишет картинки для заработка - изображает котов разного цвета и в разных позах, но, в отличие от Дедова, у него нет никаких интересов карьеры и наживы. А главное, он лелеет замысел большой картины: былинный русский богатырь Илья Муромец, несправедливо наказанный киевским князем Владимиром, сидит в глубоком погребе и читает Евангелие, которое послала ему "княгиня Евпраксеюшка".

В "нагорной проповеди" Иисуса Илья находит такое страшное нравственное поучение: "Если тебя ударят в правую щеку, подставь левую" (иначе говоря, терпеливо переноси зло и не противься злу насилием!). И богатырь, всю жизнь мужественно защищавший от врагов родную страну, недоумевает: "Как же это так, господи? Хорошо, если ударят меня, а если женщину обидят или ребенка... или наедет поганый да начнет грабить и убивать... Не трогать? Оставить, чтобы грабил и убивал? Нет, господи, не могу я послушаться тебя! Сяду я на коня, возьму копье и поеду биться во имя твое, ибо не понимаю я твоей мудрости..." Ни словом не говорит герой Гаршина о Л. Толстом, но вдумчивые читатели понимали, что замысел его картины - это протест против пассивного нравственного примирения с общественным злом.

Оба эти героя повести ставят самые трудные моральные (*47) вопросы своей современности, но ставят их не теоретически, не в рассуждениях, а сюжетами своих картин, художественно. И оба они - люди простые, нравственно не испорченные, искренние, от души увлекающиеся своими творческими замыслами и никому ничего не навязывающие.

Характером художников Гаршин противопоставил в повести характер публициста Бессонова, способного читать знакомым "целые лекции о внешней и внутренней политике" и спорить о том, "развивается ли в России капитализм или не развивается...".

Каковы взгляды Бессонова по всем таким вопросам, это нисколько не интересует ни друзей-художников, ни самого автора. Его интересует другое - рассудочность и эгоистичность характера Бессонова. О том и о другом ясно и резко высказывается Семен Гельфрейх. "У этого человека,- говорит он Андрею Лопатину,- в голове все ящики и отделеньица; выдвинет один, достанет билет, прочтет, что там написано, да так и действует". Или: "О, какое черствое, эгоистическое... и завистливое сердце у этого человека". В обоих этих отношениях Бессонов - прямая антитеза художникам, в особенности - Лопатину, главному герою повести, стремящемуся изобразить Шарлотту Корде.

Но для того чтобы раскрыть антитезу характеров и в эпическом произведении, писателю необходимо создать конфликт между героями, воплощающими эти характеры. Гаршин так и сделал. Он смело и оригинально развил в повести такой трудный общественно-нравственный конфликт, который мог заинтересовать только человека с глубокими демократическими убеждениями. Этот конфликт - впервые в русской литературе - наметил за много лет до него Н. А. Некрасов в раннем стихотворении:

Подобный же конфликт изобразил и Достоевский в отношениях Раскольникова и Сони Мармеладовой ("Преступление и наказание").

Но у Некрасова, для того чтобы вывести женскую (*48) "падшую душу" "из мрака заблуждения", необходимы были "горячие слова убеждения" полюбившего ее человека. У Достоевского Соня сама помогает "падшей душе" Раскольникова выйти "из мрака заблуждения" и, из любви к нему, идет с ним на каторгу. У Гаршина решающее значение тоже имеют переживания женщины, "опутанной пороком". До встречи с Лопатиным героиня повести, Надежда Николаевна, вела распущенный образ жизни и была жертвой низменной страсти Бессонова, иногда опускавшегося "из своей эгоистической деятельности и высокомерной жизни до разгула".

Знакомство художника с этой женщиной происходит потому, что до того он тщетно искал себе натурщицу для изображения Шарлотты Корде и при первой же встрече увидел в лице Нади то, что задумал. Она согласилась ему позировать, и на другое утро, когда, переодевшись в приготовленный костюм, встала на свое место, "на лице ее отразилось все, о чем Лопатин мечтал для своей картины", "тут были и решимость и тоска, гордость и страх, любовь и ненависть".

Лопатин не стремился обращаться к героине с "горячим словом убеждения", но общение с ним привело к решительному нравственному перелому всей жизни Надежды Николаевны. Почувствовав в Лопатине благородного и чистого человека, увлеченного своим художественным замыслом, она сразу отказалась от прежнего образа жизни - поселилась в маленькой бедной комнате, распродала привлекательные наряды и стала скромно жить на небольшой заработок натурщицы, подрабатывая шитьем. При встрече с ней Бессонов видит, что она "удивительно изменилась", что ее "бледное лицо приобрело какой-то отпечаток достоинства".

Значит, действие в повести развивается так, что Лопатину предстоит вывести Надю "из мрака заблуждения". Его просит об этом и его друг Гельфрейх ("Вытащи ее, Андрей!"), и сам Андрей находит в себе силы для этого. А какие это могут быть силы? Только любовь - сильная, сердечная, чистая любовь, а не темная страсть.

Хотя Андрей, по воле родителей, был с детства помолвлен со своей троюродной сестрой, Соней, он еще не знал любви. Теперь он сначала почувствовал "нежность" к Наде, "этому несчастному существу", а затем письмо Сони, которой он обо всем писал, раскрыло ему глаза на (*49) его собственную душу, и он понял, что любит Надю "на всю жизнь", что она должна быть его женой.

Но препятствием этому стал Бессонов. Узнав Надю гораздо раньше, чем Лопатин, он несколько увлекся ею - "ее не совсем обыкновенной внешностью" и "недюжинным внутренним содержанием" - и мог бы ее спасти. Но он не сделал этого, так как рассудочно был уверен, что "они не возвращаются никогда". А теперь, когда увидел возможность сближения Андрея и Нади, он терзается "безумной ревностью". Его рассудочность и эгоизм проявляются и здесь. Он готов назвать вновь вспыхнувшее чувство любовью, но сам поправляет себя: "Нет, это не любовь, это страсть безумная, это пожар, в котором я весь горю. Чем потушить его?"

Так возникает конфликт повести, типично гаршинский,- оба героя и героиня переживают его независимо друг от друга - в глубине своей души. Как же смог разрешить этот конфликт сам автор? Он быстро приводит конфликт к развязке - неожиданной, крутой и драматической. Он изображает, как Бессонов, стремясь "потушить пожар" своей "страсти", приходит внезапно к Андрею, в тот момент, когда они с Надей признались друг другу в любви и были счастливы, и выстрелами из револьвера убивает Надю, тяжело ранит Андрея, а тот, защищаясь, убивает Бессонова.

Такую развязку надо, конечно, признать художественным преувеличением - гиперболой. Как бы ни сильна была страсть Бессонова, рассудочность должна была удержать его от преступления. Но писатели имеют право на сюжетные гиперболы (такова смерть Базарова от случайного заражения крови у Тургенева или внезапное самоубийство Анны Карениной у Л. Толстого). Писатели применяют такие развязки тогда, когда им бывает затруднительно повествовать о дальнейшем развитии конфликта.

Так и у Гаршина. Если бы его Бессонов, рассудочный и волевой человек, смог, не встречаясь больше с Андреем и Надей, побороть свою страсть (это несколько возвысило бы его в глазах читателей!), тогда о чем бы осталось повествовать автору. Ему пришлось бы изображать семейную идиллию Нади и Андрея при поддержке Семочки Гельфрейха. А если бы семейная идиллия не получилась и каждый из супругов мучался бы воспоминаниями о прошлом Нади? Тогда история затянулась бы, и характер (*50) Лопатина нравственно снижался бы в нашем, читательском, восприятии. А резкая драматическая развязка, созданная Гаршиным, сильно снижает перед нами характер эгоиста Бессонова и возвышает эмоциональный и отзывчивый характер Лопатина.

С другой стороны, то обстоятельство, что Бессонов и Надя погибли, а Лопатин с простреленной грудью, пока остался в живых, дает возможность автору усилить психологизм повести - дать изображение затаенных переживаний и эмоциональных раздумий самого героя о своей жизни.

Повесть "Надежда Николаевна" вообще имеет много общего с рассказами "Художники" по своей композиции. Повесть вся сострит из "записок" Лопатина, изображающих события его жизни в их глубоко эмоциональном восприятии самим героем, а в эти "записки" автор иногда вставляет эпизоды, взятые из "дневника" Бессонова и состоящие в основном из его эмоционального самоанализа. Но свои "записки" Лопатин начинает писать только в больнице. Он попал туда после гибели Нади и Бессонова, где лечится от тяжелого ранения, но не надеется выжить (у него начинается чахотка). За ним ухаживает его сестра, Соня. Сюжет повести, изображенный в "записках" и "дневниках" героев, получает еще и "обрамление", состоящее из тяжелых раздумий больного Лопатина.

В повести "Надежда Николаевна" Гаршину не совсем удалось сделать предметом изображения "большой внешний мир". Глубоко эмоциональное миросозерцание писателя, ищущего, но еще не нашедшего себе ясного пути в жизни, и здесь помешало ему в этом.

У Гаршина есть еще один рассказ, "Встреча" (1870), также основанный на резком противопоставлении разных жизненных путей, по которым могла идти разночинная интеллигенция его трудного времени.

В нем изображается, как два бывших университетских приятеля неожиданно снова встречаются в южном приморском городе. Один из них, Василий Петрович, только что приехавший туда, чтобы занять должность учителя в местной гимназии, сожалеет о том, что не сбылись его мечты о "профессуре", о "публицистике", и раздумывает о том, как бы ему сберечь в полгода тысячу рублей из жалования и платы за возможные частные уроки, чтобы обзавестись всем необходимым для предстоящей женитьбы. Другой (*51) герой, Кудряшов,- в прошлом бедный студент - давно уже служит здесь инженером на строительстве огромного мола (плотины) для создания искусственной гавани. Он приглашает будущего учителя в свою "скромную" хижину, везет его туда на вороных конях, в "щегольской коляске" с "толстым кучером", а "хижина" его оказывается роскошно обставленным особняком, где им за ужином подают заграничное вино и "отличный ростбиф", где им прислуживает лакей.

Василий Петрович поражен такой богатой жизнью Кудряшова, и между ними происходит разговор, выясняющий читателю глубочайшее различие в нравственных позициях героев. Хозяин сразу и откровенно разъясняет своему гостю, откуда он получает так много денег, чтобы вести эту роскошную жизнь. Оказывается, что Кудряшов, вместе с целой группой ловких и наглых дельцов, из года в год обманывает государственное учреждение, на чьи средства строится мол. Каждую весну они сообщают в столицу, что осенние и зимние бури на море отчасти размыли огромный каменный фундамент для будущего мола (чего на самом деле не происходит!), и для продолжения работ им снова присылают большие суммы денег, которые они присваивают и на которые живут богато и беспечно.

Будущий учитель, собирающийся угадывать в своих учениках "искру божию", поддерживать натуры, "стремящиеся сбросить с себя иго тьмы", развивать молодые свежие силы, "чуждые житейской грязи", смущен и потрясен признаниями инженера. Он называет его доходы "нечестными средствами", говорит, что ему "больно смотреть" на Кудряшова, что тот "себя губит", что его "поймают на этом" и он "пойдет по Владимирке" (то есть в Сибирь, на каторгу), что он был прежде "честным юношей", который мог бы сделаться "честным гражданином". Кладя себе в рот кусок "отличного ростбифа", Василий Петрович думает про себя, что это - "кусок краденый", что он у кого-то "похищен", что кто-то этим "обижен".

Но все эти доводы не производят на Кудряшова никакого впечатления. Он говорит, что надо сначала выяснить, "что значит честно и что значит нечестно", что "все дело во взгляде, в точке зрения", что "надо уважать свободу суждений...". А затем он возводит свои нечестные поступки в общий закон, в закон грабительской "круговой поруки". "Разве я один...- говорит он,- приобретаю? Все вокруг, (*52) самый воздух - и тот, кажется, тащит". А всякие стремления к честности легко прикрыть: "И всегда прикроем. Все за одного, один за всех".

Наконец Кудряшов утверждает, что если он сам грабитель, то и Василий Петрович - тоже грабитель, но "под личиной добродетели". "Ну, что за занятие - твое учительство?" - спрашивает он. "Приготовишь ли ты хоть одного порядочного человека? Три четверти твоих воспитанников выйдут такие же, как я, а одна четверть такими, как ты, то есть благонамеренной размазнею. Ну, не даром ли ты берешь деньги, скажи откровенно?" И он выражает надежду, что его гость "собственным умом" дойдет до такой же "философии".

И чтобы лучше разъяснить гостю эту "философию", Кудряшов показывает ему в своем доме огромный, освещенный электричеством аквариум, наполненный рыбами, среди которых крупные на глазах наблюдателей пожирают мелких. "Я,- говорит Кудряшов,- люблю всю эту тварь за то, что она откровенна, не так, как наш брат - человек. Жрет друг друга и не конфузится". "Съедят - и не помышляют о безнравственности, а мы?" "Угрызайся, не угрызайся, а если попадет кусок... Ну, я и упразднил их, угрызенья эти, и стараюсь подражать этой скотине". "Вольному воля",- только и смог сказать "со вздохом" на эту аналогию грабительства будущий учитель.

Как видим, Василий Петрович, у Гаршина, не смог выразить ясное и решительное осуждение низменной "философии" Кудряшова - "философии" хищника, оправдывающего свое воровство государственных средств ссылкой на поведение хищников в животном мире. Но и в рассказе "Художники" писатель не сумел разъяснить читателю, почему Рябинин "не преуспел" в своей учительской деятельности в деревне. И в повести "Надежда Николаевна" он не показал, как рассудочность публициста Бессонова лишила его сердечного чувства и обрекла на "пожар" страсти, который привел его к убийству. Все эти неясности в, творчестве писателя вытекали из неотчетливости его общественных идеалов.

Это заставляло Гаршина погружаться в переживания своих героев, оформлять свои произведения как их "записки", "дневники" или случайные встречи и споры и с трудом выходить своими замыслами в "большой внешний мир".

Отсюда же вытекала у Гаршина его склонность к (*53) иносказательной образности - к символам и аллегориям. Конечно, аквариум Кудряшова во "Встрече" является символическим изображением, возбуждающим мысль о сходстве хищничества в животном мире и человеческим хищничеством в эпоху развития буржуазных отношений (признания Кудряшова разъясняют его). И кошмар больного Рябинина, и картина Лопатина "Шарлотта Корде" - тоже. Но у Гаршина есть и такие произведения, которые всецело символичны или аллегоричны.

Таков, например, маленький рассказ "Attalea prinseps" 1 , в котором показаны тщетные попытки высокой и гордой южной пальмы вырваться на волю из оранжереи, сделанной из железа и стекла, и который имеет аллегорический смысл. Таков и знаменитый символический рассказ "Красный цветок" (1883), названный Короленко "жемчужиной" творчества Гаршина. В нем символичны те эпизоды сюжета, в которых человек, попавший в дом для умалишенных, воображает, что красивые цветы, растущие в саду этого дома, являются воплощениvем "мирового зла", и решает их уничтожить. Ночью, когда сторож спит, больной с трудом выпутывается из смирительной рубахи, потом сгибает железный прут в решетке окна; с окровавленными руками и коленями перелезает он через стену сада, срывает красивый цветок и, возвратившись в палату, умирает. Читатели 1880-х годов прекрасно понимали смысл рассказа.

Как видим, в некоторых иносказательных произведениях Гаршин затрагивал мотивы политической борьбы времени, участником которой сам не был. Подобно Лопатину с его картиной "Шарлотта Корде", писатель явно сочувствовал людям, принимавшим участие в гражданских столкновениях, отдавал должное их нравственному величию, но сознавал вместе с тем всю обреченность их усилий.

Гаршин вошел в историю русской художественной литературы как писатель, тонко отразивший в своих психологических и иносказательных рассказах и повестях атмосферу безвременья реакционных 1880-х годов, через которое суждено было русскому обществу пройти, прежде чем оно созрело для решительных политических столкновений и революционных переворотов.

1 Королевская пальма (лат.).

Первые два рассказа Гаршина, с которыми он вошел в литературу, внешне не похожи друг на друга. Один из них посвящен изображению ужасов войны («Четыре дня»), в другом воссоздается история трагической любви («Происшествие»).

В первом мир передается через сознание единственного героя, в основе его лежат ассоциативные сочетания чувств и мыслей, испытываемых сейчас, сию минуту, с переживаниями и эпизодами прошлой жизни. В основе второго рассказа — любовная тема.

Печальная судьба его героев определена трагически не сложившимися отношениями, и читатель видит мир глазами то одного, то другого героя. Но тема у рассказов общая, и она станет одной из основных для большинства произведений Гаршина. Рядовой Иванов, силой обстоятельств изолированный от мира, погруженный в себя,приходит к пониманию сложности жизни, к переоценке привычных взглядов и нравственных норм.

Рассказ «Происшествие» начинается с того, что его героиня, «уже забыв себя», вдруг начинает задумываться о своей жизни: «Как случилось, что я, почти два года ни о чем не думавшая, начала думать, — не могу понять».

Трагедия Надежды Николаевны связана с утратой ею веры в людей, добро, отзывчивость: «Разве есть они, хорошие люди, разве я их видела и после и до моей катастрофы? Должна ли я думать, что есть хорошие люди, когда из десятков, которых я знаю, нет ни одного, которого я могла бы не ненавидеть?». В этих словах героини — страшная правда, она не результат умозрения, а вывод из всего жизненного опыта и потому приобретает особую убедительность. То трагические и роковое, что убивает героиню, убивает и человека, который ее полюбил.

Весь личный опыт подсказывает героине, что люди достойны презрения и благородные порывы всегда побеждаются низменными побуждениями. Любовная история концентрировала социальное зло в опыте одного человека, и потому оно становилось особенно конкретным и зримым. И тем более страшным, что жертва социальных неустройств невольно, независимо от своего желания становилась и носителем зла.

В рассказе «Четыре дня», принесшем автору всероссийскую известность, прозрение героя также состоит в том, что он одновременно ощущает себя и жертвой социального неустройства, и убийцей. Эта важная для Гаршина мысль осложняется еще одной темой, определяющей принципы построения целого ряда рассказов писателя.

Надежда Николаевна встречала многих людей, которые с «довольно печальным видом» спрашивали ее, «нельзя ли как-нибудь уйти от подобной жизни?». В этих внешне очень простых словах заключена ирония, сарказм и истинная трагедия, выходящая за рамки несложившейся жизни конкретного человека. В них — законченная характеристика людей, знающих, что они совершают зло, и тем не менее совершающих его.

Своим «довольно печальным видом» и по существу равнодушным вопросом они успокаивали свою совесть и лгали не только Надежде Николаевне, но и самим себе. Приняв «печальный вид», они отдавали дань человечности и затем, как бы выполнив необходимый долг, поступали уже в соответствии с законами сложившегося мироустройства.

Эта тема получает развитие в рассказе «Встреча» (1879). В нем два героя, как будто резко противопоставленные друг другу: один — сохранивший идеальные порывы и настроения, другой — целиком утративший их. Секрет рассказа заключается,однако, в том, что это не противопоставление, а сопоставление: антагонизм героев мнимый.

«Не возмущаю я тебя, да и все», — говорит хищник и делец своему приятелю и очень убедительно доказывает ему, что тот не верит в высокие идеалы, а только напяливает на себя «какой-то мундир».

Это все тот же самый мундир, который носят посетители Надежды Николаевны, расспрашивающие о ее судьбе. Гаршину важно показать, что с помощью этого мундира большинству удается закрыть глаза на господствующее в мире зло, успокоить свою совесть и искренне считать себя нравственными людьми.

«Худшая в мире ложь, — говорит герой рассказа «Ночь», — ложь самому себе». Суть ее состоит в том, что человек вполне искренне исповедует те или иные идеалы, признаваемые в обществе высокими, но на деле живет, руководствуясь совсем иными критериями, или не сознавая этого разрыва, или намеренно не задумываясь над ним.

Василий Петрович пока еще испытывает возмущение образом жизни своего товарища. Но Гаршин предвидит возможность, что гуманные порывы скоро станут «мундиром», скрывающим если и не предосудительные, то во всяком случае достаточно элементарные и чисто личные запросы.

В начале рассказа от приятных мечтаний о том, как он будет воспитывать своих учеников в духе высоких гражданских добродетелей, учитель переходит к мыслям о своей будущей жизни, о семье: «И эти мечты показались ему еще приятнее, чем даже мечты об общественном деятеле, который придет к нему благодарить за посеянные в его сердце добрые семена».

Сходную ситуацию разрабатывает Гаршин и в рассказе «Художники» (1879). Социальное зло в этом рассказе видит не только Рябинин, но и его антипод Дедов. Именно он указывает Рябинину на ужасные условия труда рабочих на заводе: «И вы думаете, много они получают за такую каторжную работу? Гроши! <...> Сколько тяжелых впечатлений на всех этих заводах, Рябинин, если бы вы знали! Я так рад, что разделался с ними навсегда. Просто жить тяжело было сначала, смотря на все эти страдания...».

И Дедов отворачивается от этих тяжелых впечатлений, обращаясь к природе и искусству, подкрепляя свою позицию созданной им теорией прекрасного. Это тоже «мундир», который он надевает, чтобы поверить в собственную порядочность.

Но это все-таки достаточно простая форма лжи. Центральным в творчестве Гаршина станет не отрицательный герой (их, как заметила современная Гаршину критика, вообще немного в его произведениях), а человек, преодолевающий высокие, «благородные» формы лжи самому себе. Эта ложь связана с тем, что человек не только на словах, но и на деле следует высоким, по общему признанию, идеям и нравственным нормам, таким как верность делу, долгу, родине, искусству.

В результате, однако, он убеждается, что следование этим идеалам приводит не к уменьшению, а наоборот — к увеличению зла в мире. Исследованиепричин этого парадоксального явления в современном обществе и связанных с ним пробуждения и мучений совести — это и есть одна из основных гаршинских тем в русской литературе.

Дедов искренне увлечен своим делом, и оно заслоняет для него мир и страдания ближних. Рябинин, постоянно задававший себе вопрос, кому и зачем нужно его искусство, тоже ощущает, как художественное творчество начинает приобретать для него самодовлеющее значение. Он вдруг увидел, что «вопросы: куда? зачем? во время работы исчезают; в голове одна мысль, одна цель, и приведение ее в исполнение доставляет наслаждение. Картина — мир, в котором живешь и перед которым отвечаешь. Здесь исчезает житейская нравственность: ты создаешь себе новую в своем новом мире и в нем чувствуешь свою правоту, достоинство или ничтожество и ложь по-своему, независимо от жизни».

Вот что приходится преодолеть Рябинину, чтобы не уходить от жизни, не создавать хотя и очень высокий, но все-таки обособленный мир, отчужденный от общей жизни. Возрождение Рябинина наступит тогда, когда он почувствует чужую боль, как свою собственную, поймет, что люди научились не замечать окружающего зла, и ощутит себя ответственным за общественную неправду.

Необходимо убить покой людей, научившихся лгать самим себе, — такую задачу поставят перед собой Рябинин и создавший этот образ Гаршин.

Герой рассказа «Четыре дня» идет на войну, представляя себе только, как он будет «подставлять свою грудь под пули». Это его высокий и благородный самообман. Оказывается, что на войне нужно не только жертвовать собой, но и убивать других. Для того чтобы герой прозрел, Гаршину нужно вывести его из привычной колеи.

«Я никогда не находился в таком странном положении», — говорит Иванов. Смысл этой фразы заключается не только в том, что раненый герой лежит на поле боя и видит перед собой труп убитого им феллаха. Странность и необычность его взгляда на мир — в том, что ранее виденное им сквозь призму общих представлений о долге, войне, самопожертвовании вдруг освещается новым светом. В этом свете герой видит иначе не только настоящее, но и все свое прошлое. В его памяти возникают эпизоды, которым он раньше не придавал особого значения.

Многозначительно, например, название книги, которую он читал прежде: «Физиология обыденной жизни». В ней было написано, что без пищи человек может прожить больше недели и что один самоубийца, уморивший себя голодом, жил очень долго, потому что пил. В «обыденной» жизни эти факты могли только заинтересовать его, не более того. Теперь от глотка воды зависит его жизнь, а «физиология обыденной жизни» предстает перед ним в виде разлагающегося трупа убитого феллаха. Но ведь в каком-то смысле то, что с ним происходит, тоже обыденная жизнь войны,и он не первый раненый, умирающий на поле боя.

Иванов вспоминает, как раньше ему не раз приходилось держать черепа в руках и препарировать целые головы. Это тоже было обыденным, и он никогда не удивлялся этому. Здесь же скелет в мундире со светлыми пуговицами привел его в содрогание. Раньше он спокойно читал в газетах, что «потери наши незначительны». Теперь этой «незначительной потерей» стал он сам.

Оказывается, человеческое общество устроено так, что страшное в нем становится обыденным. Так, в постепенном сопоставлении настоящего и прошлого, открывается для Иванова правда человеческих отношений и ложь обыденного, т. е., как он понимает теперь, искаженного взгляда на жизнь, и встает вопрос о вине и ответственности. В чем виноват убитый им турецкий феллах? «И чем виноват я, хотя я и убил его?» — задает вопрос Иванов.

Весь рассказ строится на этом противопоставлении «раньше» и «теперь». Раньше Иванов в благородном порыве шел на войну, чтобы пожертвовать собой, но, оказывается, он жертвовал не собой, а другими. Теперь герой знает, кто он. «Убийство, убийца... И кто же? Я!». Теперь он знает и то, почему он стал убийцей: «Когда я затеял идти драться, мать и Маша не отговаривали меня, хотя и плакали надо мною.

Ослепленный идеею, я не видел этих слез. Я не понимал (теперь я понял), что я делал с близкими мне существами». Он был «ослеплен идеей» долга и самопожертвования и не знал, что общество так искажает человеческие отношения, что самая благородная идея может привести к нарушению коренных нравственных норм.

Многие абзацы рассказа «Четыре дня» начинаются с местоимения «я», затем называется действие, совершаемое Ивановым: «Я проснулся...», «Я приподнимаюсь...», «Я лежу...», «Я ползу...», «Я прихожу в отчаяние...». Последняя фраза звучит так: «Я могу говорить и рассказываю им все, что здесь написано». «Я могу» следует здесь понимать как «я должен» — должен открыть другим ту истину, которую только что познал.

Для Гаршина в основе большинства поступков людей лежит общее представление, идея. Но из этого положения он делает парадоксальный вывод. Научившись обобщать, человек утратил непосредственность восприятия мира. С точки зрения общих закономерностей, гибель людей на войне естественна и необходима. Но умирающий на поле боя не хочет принять эту необходимость.

Некую странность, неестественность в восприятии войны замечает в себе и герой рассказа «Трус» (1879): «Нервы, что ли, у меня так устроены, только военные телеграммы с обозначением числа убитых и раненых производят на меня действие гораздо более сильное, чем на окружающих. Другой спокойно читает: „Потери наши незначительны, ранены такие-то офицеры, низших чинов убито 50, ранено 100“, и еще радуется, что мало, а у меняпри чтении такого известия тотчас появляется перед глазами целая кровавая картина».

Почему, продолжает герой, если газеты сообщают об убийстве нескольких человек, все возмущены? Почему железнодорожная катастрофа, при которой погибло несколько десятков человек, обращает на себя внимание всей России? Но почему никто не возмущается, когда пишется о незначительных потерях на фронте, равных тем же нескольким десяткам человек? Убийство и железнодорожная катастрофа — это случайности, которые могли быть предотвращены.

Война — закономерность, на ней должно убиваться много людей, это естественно. Но герою рассказа трудно увидеть здесь естественность и закономерность, «Нервы у него так устроены», что он не умеет обобщать, а наоборот — конкретизирует общие положения. Он видит болезнь и смерть своего друга Кузьмы, и это впечатление умножается у него на те цифры, которые сообщают военные сводки.

Но, пройдя опыт Иванова, признавшего себя убийцей, нельзя, невозможно идти на войну. Поэтому вполне логично и естественно выглядит именно такое решение героя рассказа «Трус». Никакие доводы разума о необходимости войны не имеют для него значения, потому что, как он говорит, «я не рассуждаю о войне и отношусь к ней непосредственным чувством, возмущенным массою пролитой крови». И тем не менее он идет на войну. Ему мало чувствовать страдания людей, гибнущих на войне, как свои собственные, ему нужно разделить страдания со всеми. Только в таком случае совесть может быть спокойна.

По той же причине отказывается от художественного творчества Рябинин из рассказа «Художники». Он создал картину, которая изображала мучения рабочего и которая должна была «убить покой людей». Это первый шаг, но он делает и следующий — идет к тем, кто страдает. Именно на таком психологическом основании объединяется в рассказе «Трус» гневное отрицание войны с сознательным участием в ней.

В следующем произведении Гаршина о войне «Из воспоминаний рядового Иванова» (1882) страстная проповедь против войны и связанные с ней нравственные проблемы отходят на второй план. Изображение мира внешнего занимает такое же место, как и изображение процесса его восприятия. В центре рассказа стоит вопрос о взаимоотношениях солдата и офицера, шире — народа и интеллигенции. Участие в войне для интеллигентного рядового Иванова — это его хождение в народ.

Непосредственные политические задачи, которые ставили перед собой народники, оказались неосуществленными, но для интеллигенции начала 80-х гг. необходимость единения с народом и познания его продолжала оставаться главным вопросом эпохи. Многие из народников свое поражение связывали с тем, что они идеализировали народ, создали такой его образ, который не соответствовал действительности. В этом была своя правда, о которойписали и Г. Успенский, и Короленко. Но наступившее разочарование приводило к другой крайности — к «ссоре с меньшим братом». Это тягостное состояние «ссоры» и испытывает герой рассказа Венцель.

Когда-то он жил страстной верой в народ, но, столкнувшись с ним, разочаровался и озлобился. Он правильно понял, что Иванов идет на войну, чтобы приблизиться к народу, и предостерегает его от «литературности» взгляда на жизнь. По его мнению, именно литература «возвела мужика в перл создания», породив ни на чем не основанное преклонение перед ним.

Разочарование в народе Венцеля, как и многих подобных ему, действительно произошло от слишком идеалистического, литературного, «головного» представления о нем. Разбившись, эти идеалы сменились другой крайностью — презрением к народу. Но, как показывает Гаршин, это презрение тоже оказалось головным и далеко не всегда согласовывалось с душой и сердцем героя. Рассказ заканчивается тем, что после боя, в котором погибло пятьдесят два солдата из роты Венцеля, он, «прижавшись в уголку палатки и опустив голову на какой-то ящик», глухо рыдает.

В отличие от Венцеля Иванов не подходил к народу с теми или иными предвзятыми представлениями. Это позволило ему увидеть в солдатах действительно присущие им мужество, нравственную силу, верность долгу. Когда пятеро молодых вольноопределяющихся повторяли слова старинной воинской присяги «не щадя живота» нести все тяготы военного похода, он, «глядя на ряды сумрачных, готовых к бою людей <...> чувствовал, что это не пустые слова».

История русской литературы: в 4 томах / Под редакцией Н.И. Пруцкова и других - Л., 1980-1983 гг.

Контрольная

Литература и библиотековедение

Стиль написания не спутаешь ни с чьим другим. Всегда точное выражение мысли, обозначение фактов без лишних метафор и всепоглощающая грусть, проходящая через каждую сказку или рассказ, драматической напряжённостью. Сказки нравится читать и взрослым и детям, каждый найдёт в них смысл.

Кировское областное государственное образовательное автономное

учреждение среднего профессионального образование

«Орловский колледж педагогики и профессиональных технологий»

Контрольная работа

МДК.01.03 «Детская литература с практикумом по выразительному чтению»

Тема № 9: « Особенности творческой манеры В.Гаршина в произведениях, вошедших детское чтение»

г. Орлов, 2015 г.


  1. Введение

1.1. Биография

Всеволод Михайлович Гаршин – русский писатель, поэт, художественный критик 14 февраля (1855г.)-5 апреля (1888г.)

Гаршин В.М из старого дворянского рода. Родился в семье военного. Мать с детства прививала сыну любовь к литературе. Всеволод очень быстро обучался и был развит не по годам. Возможно, именно поэтому часто близко к сердцу принимал всё происходящее.

В 1864г. учился в гимназии – 1874г. окончил и поступил в Горный институт, но не закончил. Его занятия прервала война с турками. Поступил добровольцем в действующую армию, был ранен в ногу: выйдя в отставку, отдался литературной деятельности. Гаршин зарекомендовал себя в качестве талантливого художественного критика.

Всеволод Михайлович – мастер короткого рассказа.


  1. Особенности творческой манеры В.М.Гаршина в произведениях, вошедших в детское чтение.

Стиль написания не спутаешь ни с чьим другим. Всегда точное выражение мысли, обозначение фактов без лишних метафор и всепоглощающая грусть, проходящая через каждую сказку или рассказ, драматической напряжённостью. Сказки нравится читать и взрослым и детям, каждый найдёт в них смысл. Композиция его рассказов, удивительно законченная, отсутствие действия. Большинство его произведений написано в форме дневников, писем, исповедей. Количество действующих лиц очень ограничено. Для его творчества характерны точность наблюдения и определённость выражений мысли. Простое обозначение предметов и фактов. Короткая, отточенная фраза например: « Жарко. Солнце жжёт. Раненый открывает глаза, видит – кусты, высокое небо...»

Особое место в творчестве писателя занимает тема искусства и его роли в жизни общества. Не большой внешний мир мог он изображать, а узкое «своё». Умел остро чувствовать и художественно воплощать социальное зло. Вот почему на многих произведениях Гаршина лежит отпечаток глубокой скорби. Его тяготила несправедливость современной жизни, скорбный тон его творчества был формой протеста против социального уклада, основанного на бездушии и насилии. И это определяло все особенности его художественной манеры.

Все написанные художественные произведения уместились в одном томе, но созданное им прочно вошло в классику отечественной литературы. Творчество Гаршина было высоко оценено литературными сверстниками старшего поколения. Его произведения переведены на все главные европейские языки. Художнический дар Гаршина, его пристрастие к фантастической образности особенно ярко проявились в сказках, им созданных. Хотя и в них Гаршин остается верен своему творческому принципу изображения жизни в трагическом ракурсе. Такова сказка о тщетности познания громадного и сложного мира человеческого бытия посредством «здравого смысла» (То, чего не было»). Сюжет «Сказки о жабе и розе» образует сложное переплетение двух оппозиционных структур: образы прекрасного цветка и отвратительной жабы, намеревающейся его «слопать», параллельны трагическому противостоянию больного мальчика и подступающей к нему смерти.

В 1880г. потрясённый смертной казнью молодого революционера, Гаршин заболел психически и был помещён в лечебницу для душевнобольных. 19(31) марта 1888г. после мучительной ночи вышел из своей квартиры, спустился этажом ниже и бросился с лестницы в пролёт. Не приходя в сознание в больнице Красного Креста 24(5 апреля) 1888г Гаршин скончался.

Характерно, что закончил Гаршин свой недолгий путь в литературе весёлой сказкой для детей «Лягушка – Путешественница». Трагизм - доминанта творчества Гаршина. Исключение составляет лишь исполненная жизнелюбия, сверкающая юмором «Лягушка-путешественница». Утки и лягушки, обитательницы болота, в этой сказке - совершенно реальные существа, что не мешает им быль сказочными персонажами. Замечательнее всего то, что фантастическое путешествие лягушки выявляет в ней чисто человеческий характер - тип этакого честолюбивого фантазера. Интересен в этой сказке и прием удвоения фантастического образа: забавную историю здесь сочиняет не только автор, но и лягушка. Свалившись по собственной вине с небес в грязный пруд, она начинает рассказывать его обитателям сочиненную ею историю о том, «как она думала всю жизнь и наконец изобрела новый, необыкновенный способ путешествия на утках; как у нее были собственные утки, которые носили ее, куда ей было угодно, как она побывала на прекрасном юге...». Он отказался от жестокого конца, его героиня остаётся жива. Ему весело писать о лягушке и утках, насыщать сказочный сюжет тихим и тонким юмором. Знаменательно, что последние слова Гаршина были обращены к детям на фоне других произведений, грустных и тревожных, эта сказка как бы живое свидетельство того, что радость жизни не исчезает никогда, что «свет во тьме светит».

Прекрасные личностные качества Гаршина нашли полное воплощение в его творчестве. В этом, пожалуй, и состоит залог неиссякаемого интереса многих поколений читателей к замечательному художнику слова.

Можно утверждать с абсолютной уверенностью, что толчком к написанию каждого произведения было пережитое самим автором потрясение. Не волнение или огорчение, а именно потрясение, потому и каждая буква стоила писателю «капли крови». При этом Гаршин, по словам Ю. Айхенвальда, «ничего больного и беспокойного не вдохнул в свои произведения, никого не испугал, не проявил неврастении в себе, не заразил ею других...».

Многие критики писали, что Гаршин изобразил борьбу не со злом, а с иллюзией или метафорой зла, показав героическое безумие своего персонажа. Однако в противовес тем, кто строит иллюзии, что он властитель мира, имеющий право вершить чужие судьбы, герой рассказа погиб с верой в то, что зло можно победить. К этой категории относился и сам Гаршин.


  1. Анализ сказок

3.1 Анализ сказки В.М.Гаршина «Лягушка - путешественница»

  1. Лягушка – Путешественница
  2. О животных
  3. Как мы тебя возьмём? У тебя нет крыльев - воскликнула утка.

У лягушки захватило дух от страха.

  1. О приключениях лягушки – квакушки, вздумавшей однажды отправиться вместе с утками на прекрасный юг. Утки несли её на прутике, но лягушка квакнула и упала вниз, по счастливому случаю попав не на дорогу, а в болото. Там она стала рассказывать другим квакушкам всякие небылицы.
  2. Лягушка – решительная, любознательная, жизнерадостная, хвастливая. Утки – доброжелательные,
  3. Очень хорошая и поучительная сказка. Хвастовство приводит к не очень хорошим последствиям. Воспитывать положительные качества: уважительное отношение друг к другу, чувство собственного достоинства, не зазнаваться и не хвастать. Надо быть скромным и содержательным.

3.2. Анализ сказки В.М.Гаршина «Сказка о жабе и Розе»

  1. Сказка о жабе и розе
  2. О животных (бытовая)
  3. И ёжик испугавшись надвинул на лоб колючую шубу и превратился в шар. Муравей деликатно трогает тонкие трубочки, торчащие у тлей на спине. Навозный жук хлопотливо и усердно тащит куда-то свой шар. Паук сторожит мух, как ящерица. Жаба едва дышала, раздувая грязно – серые бородавчатые и липкие бока.
  4. Сказка о жабе и розе, воплощающая добро и зло грустная, трогательная история. Жаба и роза жили в одном и том же заброшенном цветнике. В саду раньше играл маленький мальчик, но теперь, когда роза расцвела, он лежал в постели и умирал. Противная жаба по ночам охотилась, а днём лежала среди цветов. Запах прекрасной розы её раздражал, и она решила её съесть. Роза её сильно боялась, так как не хотела умирать такой смертью. И в тот момент, когда она почти уже добралась до цветка, сестра этого мальчика подошла срезать розу, чтобы дать её больному ребёнку. Девушка отшвырнула коварную жабу. Мальчик же, вдохнув аромат цветка, умер. Роза стояла у его гроба, а потом её засушили. Роза помогла мальчику, она сделала его счастливым.
  5. Жаба – ужасная, ленивая, прожорливая, жестокая, бесчувственная

Роза – добрая, красивая

Мальчик – мягкосердечный

Сестра – добрая

  1. Эта короткая сказка учит стремиться к прекрасному и доброму, избегать зло во всех его проявлениях, быть красивым не только снаружи, но и, прежде всего, в душе.

  1. Заключение

В своих произведениях Гаршин изображал существенные и острые конфликты современности. Его творчество было «беспокойным» ,страстным, воинствующим. Отображал тяжёлую учесть народа, ужасы кровавых войн, прославление героизма борцов за свободу, дух жалости и сострадания пронизывает всё его творчество. Значение в том, что он умел остро чувствовать и художественно воплощать социальное зло.


  1. Список используемой литературы
  1. garshin . lit-info.ru›review/garshin/005/415.ht
  2. people.su›26484
  3. tonnel.ru›ЖЗЛ
  4. Абрамов.Я. «Памяти В.М.Гаршина».
  5. Арсеньев.Я. В.М.Гаршин и его творчество.

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

8782. SIP (Session Initiation Protocol) - ориентированный на операторов глобальной сети Internet протокол IEFT для IP-телефонии 54 KB
SIP SIP(Session Initiation Protocol)- ориентированный на операторов глобальной сети Internet протокол IEFT для IP-телефонии. IEFT (Internet Engineering Task Force) - тактическая группа проектирования Interne...
8783. Файловая система UNIX 57.5 KB
Файловая система UNIX. Одними из базовых принципов UNIX являются: представление всех объектов, включая устройства, как файлов взаимодействие с файловыми системами разных типов, в том числе NFS. Сетевая файловая система NF...
8784. Меж сетевой экран (МСЭ) или firewall 59 KB
МСЭ Другим популярным методом защиты сетей является использование МежСетевого Экрана (МСЭ) илиfirewall. МСЭ или брандмауэр (перевод на немецкий язык англ. Firewall) осуществляет фильтрацию IP пакетов для защиты внутренней информационной среды...
8785. Протоколы SLIP и PPP 62 KB
Протоколы SLIP и PPP. В качестве протоколов канального уровня для удалённого доступа используются протоколы SLIP и РРР. Протокол SLIP (SerialLineIP) один из старейших (1984 г.) протоколов стека TCP/IP, используемый для соединения с компь...
8786. Задачи курса. Классификация компьютерных сетей 68 KB
Задачи курса. Классификация компьютерных сетей Под термином сеть будем понимать систему связи со многими источниками и/или получателями сообщений. Места, где пути распространения сигналов в сети разветвляются или оканчиваются, называются узлами сети...
8787. Безопасность компьютерных сетей 64.5 KB
Безопасность компьютерных сетей. Безопасность компьютерных сетей (информационных систем) - комплексная проблема, решаемая системными методами. Это означает, что никакие, даже самые продвинутые методы защиты, не могут гарантировать безопасност...
8788. IP-Security (IPSec) 66 KB
IPSec IP-Security (IPSec) - набор протоколов сетевого уровня для защищенного обмена данными в TCP/IP сетях. Актуальная версия датируется осенью 1998 г. Допустимы два режима работы - транспортный и туннельный. Первый режим х...
8789. Методы доступа 73.5 KB
Методы доступа Важным аспектом сетевых структур являются методы доступа к сетевой среде, т.е. принципы, используемые компьютерами для обращения к ресурсам сети. Основные методы доступа к сетевой среде основаны на логической топологии сети. Метод опр...
8790. Технологии для проводных телефонных каналов 80 KB
Технологии для проводных телефонных каналов. Проводные каналы общественных телефонных сетей принято делить на выделенные (2-х или 4-х проводные), физическое соединение по которым действует постоянно и не разрушается по завершению сеанса, и коммутиру...

На правах рукописи

Васина Светлана Николаевна

Поэтика прозы В.М. Гаршина: психологизм и

повествование

Специальность: 10. 01. 01 – русская литература

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва – 2011

Диссертация выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования города Москвы «Московском городском педагогическом университете» в Институте гуманитарных наук на кафедре русской литературы и фольклора

Научный руководитель : Александр Петрович Ауэр, доктор филологических наук, профессор

Официальные оппоненты : Гачева Анастасия Георгиевна, доктор филологических наук, старший научный сотрудник Института мировой литературы им. А.М. Горького РАН Капырина Татьяна Александровна, кандидат филологических наук, редактор РИО ГОУ ВПО «Московского государственного областного социально-гуманитарного института»

ГОУ ВПО «Государственный институт

Ведущая организация :

русского языка им. А.С. Пушкина»

Защита состоится «28» февраля 2011 г. в 15 часов на заседании диссертационного совета Д850.007.07 (специальности: 10.01.01 – русская литература, 10.02.01 – русский язык [филологические науки]) при ГОУ ВПО «Московском городском педагогическом университете» по адресу: 129226, Москва, 2-й Сельскохозяйственный проезд, д. 4, корпус 4, ауд. 3406.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Московского городского педагогического университета» по адресу: 129226, Москва, 2-й Сельскохозяйственный проезд, д. 4, корпус 4.

Ученый секретарь диссертационного совета, кандидат филологических наук, профессор В.А. Коханова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Неослабевающий интерес к поэтике В.М. Гаршина свидетельствует о том, что данная область исследования остается весьма актуальной для современной науки. Творчество писателя давно стало объектом изучения с позиций разных направлений и литературоведческих школ. Однако в этом исследовательском разнообразии выделяются три методологических подхода, каждый из которых объединяет целую группу ученых.

К первой группе следует отнести ученых (Г.А. Бялого, Н.З. Беляева, А.Н.

Латынину), которые рассматривают творчество Гаршина в контексте его биографии. Характеризуя в целом писательскую манеру прозаика, они анализируют его произведения в хронологическом порядке, соотнося определенные «сдвиги» в поэтике с этапами творческого пути.

В исследованиях второго направления проза Гаршина освещается преимущественно в сравнительно-типологическом аспекте. В первую очередь здесь следует назвать статью Н.В. Кожуховской «Толстовская традиция в военных рассказах В.М. Гаршина» (1992), где особо отмечено, что в сознании персонажей Гаршина (как и в сознании героев Л.Н. Толстого) отсутствует «защитная психологическая реакция», которая позволила бы им не мучиться чувством вины и личной ответственности. Труды в гаршиноведении второй половины XX века посвящены сопоставлению творчества Гаршина и Ф.М.

Достоевского (статья Ф.И. Евнина «Ф.М. Достоевский и В.М. Гаршин» (1962), кандидатская диссертация Г.А. Склейнис «Типология характеров в романе Ф.М. Достоевского “Братья Карамазовы” и в рассказах В.М. Гаршина 80-х гг.»

Третью группу составляют работы тех исследователей, которые сосредоточили свое внимание на изучении отдельных элементов поэтики гаршинской прозы, включая поэтику его психологизма. Особый интерес представляет диссертационное исследование В.И. Шубина «Мастерство психологического анализа в творчестве В.М. Гаршина» (1980). В наших наблюдениях мы опирались на его выводы о том, что отличительная особенность рассказов писателя – это «… внутренняя энергия, требующая короткого и живого выражения, психологическая насыщенность образа и всего повествования. … Нравственно-социальная проблематика, пронизывающая все творчество Гаршина, нашла свое яркое и глубокое выражение в методе психологического анализа, основанном на постижении ценности человеческой личности, нравственного начала в жизни человека и его общественном поведении». Кроме того, нами учтены исследовательские результаты третьей главы работы «Формы и средства психологического анализа в рассказах В.М. Гаршина», в которой В.И. Шубин выделяет пять форм психологического анализа: внутренний монолог, диалог, сновидения, портрет и пейзаж. Поддерживая выводы исследователя, все же отметим, что мы рассматриваем портрет и пейзаж в более широком, с точки зрения поэтики психологизма, функциональном диапазоне.

Различные стороны поэтики гаршинской прозы были проанализированы авторами коллективного исследования «Поэтика В.М. Гаршина» (1990) Ю.Г.

Милюковым, П. Генри и другими. В книге затрагиваются, в частности, проблемы темы и формы (в том числе типы повествования и виды лиризма), образы героя и «контргероя», рассматривается импрессионистская стилистика писателя и «художественная мифология» отдельных произведений, ставится вопрос о принципах изучения незаконченных рассказов Гаршина (проблема реконструкции).

В трехтомном сборнике «Vsevolod Garshin at the turn of the century»

(«Всеволод Гаршин на рубеже веков») представлены исследования ученых из разных стран. Авторы сборника обращают свое внимание не только на различные аспекты поэтики (С.Н. Кайдаш-Лакшина «Образ “падшей женщины” в творчестве Гаршина», Э.М. Свенцицкая «Концепция личности и совести в творчестве Вс. Гаршина», Ю.Б. Орлицкий «Стихотворения в прозе в творчестве В.М. Гаршина» и др.), но и разрешают сложные проблемы перевода прозы писателя на английский язык (M. Dewhirst «Three Translations of Garshin"s Story “Three Red Flowers”» и др.).

Проблемы поэтики занимают важное место почти во всех работах, посвященных творчеству Гаршина. Однако большая часть структурных исследований все же носит частный или эпизодический характер. Это относится прежде всего к изучению повествования и поэтики психологизма. В тех же работах, которые подходят близко к этим проблемам, речь идет в большей степени о постановке вопроса, чем о его решении, что само по себе является стимулом для дальнейших исследовательских поисков. Поэтому актуальным можно считать выявление форм психологического анализа и главных компонентов поэтики повествования, что позволяет вплотную подойти к проблеме структурного сочетания психологизма и повествования в прозе Гаршина.

Научная новизна работы определяется тем, что впервые предлагается последовательное рассмотрение поэтики психологизма и повествования в прозе Гаршина, которая является наиболее характерной особенностью прозы писателя. Представлен системный подход к исследованию творчества Гаршина.

Выявлены опорные категории в поэтике психологизма писателя (исповедь, «крупный повествовательные формы в прозе Гаршина, как описание, повествование, рассуждение, чужая речь (прямая, косвенная, несобственно-прямая), точки зрения, категории повествователя и рассказчика.

Предметом исследования являются восемнадцать рассказов Гаршина.

Цель диссертационного исследования – выявление и аналитическое описание основных художественных форм психологического анализа в прозе Исследовательской сверхзадачей является демонстрация того, как осуществляется связь между формами психологического анализа и повествованием в прозаических произведениях писателя.

В соответствии с поставленной целью определяются конкретные задачи исследования:

рассмотреть исповедь в поэтике психологизма автора;

определить функции «крупного плана», портрета, пейзажа, обстановки в поэтике психологизма писателя;

изучить поэтику повествования в произведениях писателя, выявить художественную функцию всех повествовательных форм;

повествовании Гаршина;

описать функции рассказчика и повествователя в прозе писателя.

Методологической и теоретической основой диссертации являются литературоведческие труды А.П. Ауэра, М.М. Бахтина, Ю.Б. Борева, Л.Я.

Гинзбург, А.Б. Есина, А.Б. Криницына, Ю.М. Лотмана, Ю.В. Манна, А.П.

Скафтымова, Н.Д. Тамарченко, Б.В. Томашевского, М.С. Уварова, Б.А.

Успенского, В.Е. Хализева, В. Шмида, Е.Г. Эткинда, а также лингвистические исследования В.В. Виноградова, Н.А. Кожевниковой, О.А. Нечаевой, Г.Я.

Солганика. С опорой на труды этих ученых и достижения современной нарратологии была выработана методология имманентного анализа, позволяющего раскрыть художественную сущность литературного явления в полном соответствии с авторской творческой устремленностью. Главным методологическим ориентиром для нас стала «модель» имманентного анализа, представленная в работе А.П. Скафтымова «Тематическая композиция романа “Идиот”».

Теоретическое значение работы состоит в том, что на основе полученных результатов создается возможность углубить научное представление о поэтике психологизма и структуре повествования в прозе Гаршина. Сделанные в работе выводы могут послужить основой для дальнейшего теоретического изучения творчества Гаршина в современном литературоведении.

Практическая значимость работы состоит в том, что ее результаты могут быть использованы при разработке курса истории русской литературы XIX века, спецкурсов и спецсеминаров, посвященных творчеству Гаршина.

Материалы диссертации могут быть включены в элективный курс для классов гуманитарного профиля в средней общеобразовательной школе.

Основные положения , выносимые на защиту:

1. Исповедь в прозе Гаршина способствует глубокому проникновению во внутренний мир героя. В рассказе «Ночь» исповедь героя становится главной формой психологического анализа. В других рассказах («Четыре дня», «Происшествие», «Трус») ей не отведено центральное место, но она все же становится важной частью поэтики и взаимодействует с другими формами психологического анализа.

2. «Крупный план» в прозе Гаршина представлен: а) в виде развернутых описаний с комментариями оценочного и аналитического характера («Из воспоминаний рядового Иванова»); б) при описании умирающих людей, при этом обращается внимание читателя на внутренний мир, психологическое состояние героя, находящегося рядом («Смерть», «Трус»); в) в виде перечисления действий героев, совершающих их в тот момент, когда сознание отключено («Сигнал», «Надежда Николаевна»).

3. Портретные и пейзажные зарисовки, описания обстановки в рассказах Гаршина усиливают авторское эмоциональное воздействие на читателя, зрительное восприятие и во многом способствуют выявлению внутренних движений души героев.

4. В повествовательной структуре произведений Гаршина доминируют три сценическое и информационное) и рассуждение (именные оценочные рассуждения, рассуждения с целью обоснования действий, рассуждения с целью предписания или описания действий, рассуждения со значением утверждения или отрицания).

5. Прямая речь в текстах писателя может принадлежать как герою, так и предметам (растениям). В произведениях Гаршина внутренний монолог строится как обращение персонажа к самому себе. Изучение косвенной и несобственно-прямой речи показывает, что данные формы чужой речи в прозе Гаршина встречаются гораздо реже прямой. Для писателя важнее воспроизвести истинные мысли и чувства героев (которые гораздо удобнее передать с помощью прямой речи, тем самым сохраняя внутренние переживания, эмоции персонажей). В рассказах Гаршина присутствуют следующие точки зрения: в плане идеологии, пространственно-временной характеристики и психологии.

6. Рассказчик в прозе Гаршина проявляет себя в формах изложения событий от первого лица, а повествователь – от третьего, что является системной закономерностью в поэтике повествования писателя.

7. Психологизм и повествование в поэтике Гаршина находятся в постоянном взаимодействии. В такой сочетаемости они образуют подвижную систему, в пределах которой происходят структурные взаимодействия.

исследования были представлены в научных докладах на конференциях: на Х Виноградовских чтениях (ГОУ ВПО МГПУ. 2007, Москва); ХI Виноградовских чтениях (ГОУ ВПО МГПУ, 2009, Москва); X конференции молодых филологов «Поэтика и компаративистика» (ГОУ ВПО МО «КГПИ», 2007, Коломна). По теме исследования вышло 5 статей, в том числе две в изданиях, входящих в перечень ВАК Минобрнауки России.

Структура работы определяется целями и задачами исследования.

Диссертация состоит из Введения, двух глав, Заключения и списка литературы.

В первой главе последовательно рассматриваются формы психологического анализа в прозе Гаршина. Во второй главе анализируются повествовательные модели, по которым организуется повествование в рассказах писателя.

Работа заканчивается списком литературы, включающим 235 единиц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во «Введении» дается история изучения вопроса и краткий обзор критических работ, посвященных анализу литературной деятельности Гаршина;

формулируются цель, задачи, актуальность работы; уточняются понятия «повествование», «психологизм»; характеризуется теоретико-методологическая основа исследования, описывается структура работы.

В первой главе Гаршина» последовательно рассматриваются формы психологического анализа в произведениях писателя. В первом параграфе «Художественная природа исповеди»

произведения, речевая организация текста, часть психологического анализа.

Именно о такой форме исповеди можно говорить в контексте творчества Гаршина. Эта речевая форма в тексте выполняет психологическую функцию.

Анализ показал, что элементы исповеди способствуют глубокому проникновению во внутренний мир героя. Было выявлено, что в рассказе «Ночь» исповедь героя становится главной формой психологического анализа.

В других рассказах («Четыре дня», «Происшествие», «Трус») ей не отведено центральное место, она становится лишь частью поэтики психологизма, но частью очень важной, взаимодействующей с другими формами психологического анализа. В этих произведениях, как и в рассказе «Ночь», исповедь героев становится художественным способом раскрытия процесса самосознания. И в этом главная художественная функция исповеди в поэтике гаршинского психологизма. При всем сюжетно-композиционном различии приведенных рассказов исповеди в поэтике психологизма Гаршина обретают общие черты: наличие фигуры исповедующегося, размышления героя вслух, откровенность, искренность высказываний, элемент прозрения во взглядах на жизнь и людей.

Во втором параграфе «Психологическая функция "крупного плана"» с опорой на теоретические определения «крупного плана» (Ю.М. Лотман, В.Е.

Хализев, Е.Г. Эткинд) рассматриваем его психологическую функцию в прозе Гаршина. В рассказе «Четыре дня» «крупный план» объемен, максимально увеличен за счет приема самоанализа, сужения временной (четыре дня) и пространственной протяженности. В рассказе Гаршина «Из воспоминаний рядового Иванова» «крупный план» представлен иначе. Он не только детально передает внутреннее состояние героя, но и чувства, переживания окружающих его людей, что приводит к расширению пространства изображаемых событий.

Мировосприятие рядового Иванова осмысленно, присутствует некоторая оценка цепочки событий. В этом рассказе есть эпизоды, где сознание героя отключено (пусть даже частично) – именно в них можно найти «крупный план». Фокус «крупного плана» может быть направлен и на портрет персонажа. Это бывает редко, и далеко не каждое такое описание будет являться «крупным планом», но тем не менее подобный пример можно встретить в рассказе «Из воспоминаний рядового Иванова».

Обращено внимание на эпизоды, где «крупный план» переходит в пространные комментарии. Разделять их нельзя по той причине, что одно плавно вытекает из другого, они связаны логической цепочкой воспоминания (в рассказе «Из воспоминаний рядового Иванова»). «Крупный план» можно отметить и в этюде Гаршина «Смерть», в портретной характеристике умирающего Е.Ф. После подробного внешнего описания больного следует изображение внутреннего восприятия ситуации повествователем, подробный анализ его чувств. «Крупный план» встречается при описании умирающих людей, это не только детальное изображение внешности и раны персонажей, но и внутренний мир находящихся рядом в этот момент главных героев. Именно их мысли и восприятие окружающей действительности доказывают наличие «крупного плана» в текстовом фрагменте («Смерть», «Трус»). Важно учесть, что «крупный план»

может представлять собой перечень действий героев, совершающих их в момент «отключения сознания» («Сигнал», «Надежда Николаевна»).

«Крупный план» в прозе Гаршина представлен: а) в виде развернутых описаний с комментариями оценочного и аналитического характера («Из воспоминаний рядового Иванова»); б) при описании умирающих людей, при этом обращается внимание читателя на внутренний мир, психологическое состояние героя, находящегося рядом («Смерть», «Трус»); в) в виде перечисления действий героев, совершающих их в тот момент, когда сознание отключено («Сигнал», «Надежда Николаевна»).

В третьем параграфе «Психологическая функция портрета, пейзажа, обстановки» приходим к выводу о том, что психологическая функция портрета, пейзажа, обстановки во многом способствует выявлению внутренних движений души героев. Изображая и живых, и мертвых людей, писатель сжато указывает на выдающиеся, характерные черты. Важно отметить, что Гаршин часто показывает глаза людей, именно в них можно увидеть страдания, страх и мучения героев. В портретных характеристиках Гаршин как бы делает наброски внешних черт, через которые передает внутренний мир, переживания героев. Такие описания выполняют в первую очередь психологическую функцию портрета: внутреннее состояние героев находит свое отражение в их лицах.

Гаршинский пейзаж сжат, выразителен, природа минимально отражает внутреннее состояние героя. Исключением может быть описание сада в рассказе «Красный цветок». Природа служит своеобразной призмой, через которую резче и отчетливее просматривается душевная драма героя. С одной стороны, пейзаж выявляет психологическое состояние больного, с другой, он сохраняет объективность изображения внешнего мира. Пейзаж в большей степени связан с хронотопом, но и в поэтике психологизма он занимает достаточно прочную позицию за счет того, что в некоторых случаях становится «зеркалом души» героя.

Обостренный интерес Гаршина к внутреннему миру человека во многом определил в его произведениях и образ окружающего мира. Как правило, небольшие пейзажные фрагменты, вплетенные в переживания героев и описание событий, начинают функционировать в полном соответствии с принципом психологического параллелизма.

Обстановка в художественном тексте часто выполняет психологическую функцию. Выявлено, что обстановка выполняет психологическую функцию в рассказах «Ночь», «Надежда Николаевна», «Трус». Писателю свойственно при изображении интерьера концентрировать свое внимание на отдельных предметах, вещах («Надежда Николаевна», «Трус»). В этом случае мы можем говорить о попутном, сжатом описании обстановки помещения.

Во второй главе «Поэтика повествования в прозе В.М. Гаршина»

повествование в прозе Гаршина. В первом параграфе «Типы повествования»

рассматриваются повествование, описание и рассуждение. С появлением работ «функционально-смысловой тип речи» («определенные логико-смысловые и структурные типы монологического высказывания, которые используются как модели в процессе речевого общения»1). О.А. Нечаева выделяет четыре структурно-смысловых «описательных жанра»: пейзаж, портрет человека, интерьер (обстановка), характеристика.

В прозе Гаршина описаниям природы отводится мало места, но тем не менее они не лишены повествовательных функций. Пейзажные зарисовки проявляются в рассказе «Медведи», который начинается с пространного описания местности. Пейзажная зарисовка предваряет повествование.

Описание природы представляет собой перечисление признаков общего вида составляющие топографическое описание. В основной же части изображение природы в прозе Гаршина носит эпизодический характер. Как правило, это небольшие отрывки, состоящие из одного-трех предложений.

В рассказах Гаршина описание внешних черт героя, несомненно, помогает показать их внутреннее, душевное состояние. В рассказе «Денщик и офицер» представлено одно из самых подробных портретных описаний.

Необходимо отметить, что для большинства рассказов Гаршина характерно совершенно иное описание внешности героев. Писатель акцентирует внимание рассуждение) / О.А. Нечаева. – Улан-Удэ, 1974. – С. 24.

читателя, скорее, на деталях. Поэтому логично говорить о сжатом, попутном портрете в прозе Гаршина. Портретные характеристики включены в поэтику повествования. Они отражают как постоянные, так и временные, сиюминутные внешние черты героев.

Отдельно следует сказать об описании костюма героя как детали его портрета. Костюм у Гаршина – это и социальная, и психологическая характеристика человека. Автор описывает одежду персонажа, если хочет подчеркнуть тот факт, что его герои следуют моде того времени, а это, в свою очередь, говорит об их материальном положении, финансовых возможностях и некоторых чертах характера. Гаршин также намеренно акцентирует внимание читателя на одежде героя, если речь идет о не совсем обычной жизненной ситуации или костюме для торжества, особого случая. Такие повествовательные жесты способствуют тому, что одежда героя становится частью поэтики психологизма писателя.

Для описания обстановки в прозаических произведениях Гаршина характерна статичность предметов. В рассказе «Встреча» описания обстановки играют ключевую роль. Гаршин акцентирует внимание читателя на материале, из которого сделаны вещи. Это существенно: Кудряшов окружает себя дорогими вещами, о чем несколько раз упоминается в тексте произведения, соответственно важно, из чего они были сделаны. Все вещи в доме, как и вся обстановка, являются отображением философской концепции «хищничества»

Кудряшова.

Описания-характеристики встречаются в трех рассказах Гаршина «Денщик и офицер», «Надежда Николаевна», «Сигнал». Характеристика Стебелькова («Денщик и офицер»), одного из главных героев, включает как биографические сведения, так и факты, раскрывающие суть его характера (пассивность, примитивность, лень). Эта монологическая характеристика представляет собой описание с элементами рассуждения. Совершенно иные характеристики даны главным героям рассказов «Сигнал» и «Надежда Николаевна» (форма дневника). Гаршин знакомит читателя с биографиями персонажей.

Для описания (пейзажа, портрета, обстановки) характерно использование единого временного плана: в противном случае, можно говорить о динамике, развитии действия, которое свойственно скорее повествованию; употребление реального (изъявительного) наклонения – наличие или отсутствие каких-либо признаков описываемых предметов – не подразумевает ирреальности;

используются опорные слова, которые несут функцию перечисления. В портрете при описании внешних черт героев для выразительности активно используются именные части речи (имена существительные и прилагательные).

В описании-характеристике возможно употребление ирреального наклонения, в частности сослагательного (рассказ «Денщик и офицер»), также встречаются разновременные глагольные формы.

Повествование в прозе Гаршина может быть конкретно-сценическим, обобщенно-сценическим и информационным. В конкретно-сценическом повествовании сообщается о расчлененных конкретных действиях субъектов (представлен своеобразный сценарий). Динамика повествования передается через спрягаемые формы и семантику глаголов, деепричастий, обстоятельственных формантов. В обобщенно-сценическом повествовании сообщается о типичных для данной обстановки, повторяющихся действиях.

Развитие действия происходит при помощи вспомогательных глаголов, обстоятельственных словосочетаний. Обобщенно-сценическое повествование не предназначено для инсценировки. В информационном повествовании можно выделить две разновидности: форма пересказа и форма косвенной речи (в отрывках звучат темы сообщения, отсутствует конкретика, определенность действий).

В прозе Гаршина представлены следующие разновидности рассуждения:

именные оценочные рассуждения, рассуждения с целью обоснования действий, рассуждения с целью предписания или описания действий, рассуждения со значением утверждения или отрицания. Первые три разновидности рассуждения соотносимы со схемой выводного предложения. Для именных оценочных рассуждений характерно в выводе давать оценку субъекту речи;

существительным, реализует различные смысловые и оценочные характеристики (превосходства, ироничности и др.). Именно с помощью рассуждений дается характеристика действия с целью его обоснования.

Рассуждения с целью предписания или описания обосновывают предписание действий (при наличии слов с предписывающей модальностью – со значением необходимости, обязательности). Рассуждения со значением утверждения или отрицания представляют собой рассуждения в форме риторического вопроса или восклицания.

Во втором параграфе «"Чужая речь" и ее повествовательные функции» рассматривается прямая, косвенная, несобственно-прямая речь в рассказах Гаршина. В первую очередь анализируется внутренний монолог, который является обращением персонажа к самому себе. В рассказах «Надежда Николаевна» и «Ночь» повествование ведется от первого лица: рассказчик воспроизводит свои мысли. В остальных же произведениях («Встреча», «Красный цветок», «Денщик и офицер») события излагаются от третьего лица.

действительности. При всем желании писателя отойти от дневниковых записей он продолжает показывать внутренний мир героев, их мысли.

Для прямой речи характерна передача внутреннего мира персонажа.

Герой может обращаться к себе вслух или мысленно. В рассказах часто встречаются трагические размышления героев. Для прозы Гаршина характерна прямая речь, состоящая всего из одного предложения. Так, в рассказе «Сказание о гордом Аггее» мысли героя переданы короткими односоставными и двусоставными предложениями.

Анализ примеров употребления косвенной и несобственно-прямой речи показывает, что они встречаются гораздо реже прямой в прозе Гаршина.

Можно предположить, что для писателя принципиально передать истинные мысли и чувства героев (их гораздо удобнее «пересказать» с помощью прямой речи, тем самым сохраняя внутренние переживания, эмоции персонажей).

В третьем параграфе «Функции повествователя и рассказчика в прозе писателя» анализируются субъекты речи. В прозе Гаршина встречаются примеры изложения событий как рассказчиком, так и повествователем.

повествователь. В произведениях Гаршина четко представлена взаимосвязь:

рассказчик – «Четыре дня», «Из воспоминаний рядового Иванова», «Очень коротенький роман» – повествование в форме первого лица, два рассказчика – «Художники», «Надежда Николаевна», повествователь – «Сигнал», «Лягушкапутешественница», «Встреча», «Красный цветок», «Сказание о гордом Аггее», «Сказка о жабе и розе» – повествование в форме третьего лица. В прозе Гаршина рассказчик является участником происходящих событий. В рассказе «Очень коротенький роман» представлена беседа главного героя-субъекта речи с читателем. Рассказы «Художники» и «Надежда Николаевна» представляют собой дневники двух героев-рассказчиков. Повествователи в приведенных выше произведениях не являются участниками событий и не изображаются никем из персонажей. Характерная особенность субъектов речи – воспроизведение мыслей героев, описание их действий, поступков. Таким образом, можно говорить о взаимосвязи форм изображения событий и субъектов речи. Выявленная закономерность творческой манеры Гаршина сводится к следующему: рассказчик проявляет себя в формах изложения событий от первого лица, а повествователь – от третьего.

Методологической основой при изучении проблемы «точки зрения» в прозе Гаршина (четвертый параграф «"Точка зрения" в повествовательной структуре и поэтика психологизма») стала работа Б.А. Успенского «Поэтика композиции». Анализ рассказов позволяет выявить следующие точки зрения в произведениях писателя: идеологический план, план пространственновременной характеристики и психологии. Идеологический план четко представлен в рассказе «Происшествие», в котором встречаются три оценочные точки зрения: «взгляд» героини, героя, автора-наблюдателя. Точка зрения в плане пространственно-временной характеристики выявлена в рассказах «Встреча» и «Сигнал»: присутствует пространственное прикрепление автора к герою; повествователь находится в непосредственной близости от персонажа.

Точка зрения в плане психологии представлена в рассказе «Ночь». Глаголы внутреннего состояния помогают формально выявить данный тип описания.

«Точки зрения» максимально приближены к поэтике повествования. На самой повествовательные формы. В некоторые моменты повествовательные формы даже становятся структурным элементом в поэтике психологизма Гаршина.

В «Заключении» подводятся общие итоги работы. Важным научным итогом диссертационного исследования является вывод о том, что повествование и психологизм в поэтике Гаршина находятся в постоянной взаимосвязи. Они образуют такую гибкую художественную систему, которая позволяет переходить повествовательным формам в поэтику психологизма, а формы психологического анализа могут стать и достоянием повествовательной структуры гаршинской прозы. Все это относится к важнейшей структурной закономерности в поэтике писателя.

Таким образом, результаты диссертационного исследования показывают, что опорными категориями в поэтике психологизма Гаршина являются исповедь, крупный план, портрет, пейзаж, обстановка. По нашим выводам, в поэтике повествования писателя доминируют такие формы, как описание, повествование, рассуждение, чужая речь (прямая, косвенная, несобственнопрямая), точки зрения, категории повествователя и рассказчика.

Основные положения диссертации отражены в публикациях, в том числе в изданиях, входящих в перечень ВАК Минобрнауки России:

1. Васина С.Н. Исповедь в поэтике психологизма В.М. Гаршина / С.Н.

Васина // Вестник Бурятского государственного университета. Выпуск 10.

Филология. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского университета, 2008. – С. 160– 165 (0,25 п.л.).

2. Васина С.Н. Из истории изучения прозы В.М. Гаршина / С.Н. Васина // Вестник Московского городского педагогического университета.

Научный журнал. Серия «Филологическое образование» №2 (5). – М.: ГОУ ВПО МГПУ, 2010. – С. 91-96 (0,25 п.л.).

Васина С.Н. Психологизм в поэтике В.М. Гаршина (на примере рассказа «Художники») / С.Н. Васина // Филологическая наука в ХХI в.: взгляд молодых.

– М.-Ярославль: РЕМДЕР, 2006. – С. 112–116 (0,2 п.л.).

Васина С.Н. Психологическая функция «крупного плана» в поэтике В.М.

Гаршина / С.Н. Васина // Рациональное и эмоциональное в литературе и фольклоре. Материалы IV Международной конференции памяти А.М.

Буланова. Волгоград, 29 октября – 3 ноября 2007г. Часть 1. – Волгоград: Издво ВГИПК РО, 2008. – С. 105–113 (0,4 п.л.).

Васина С.Н. Описание в повествовательной структуре прозы В.М.

Гаршина (портрет и пейзаж) / С.Н. Васина // Начало. – Коломна: МГОСГИ, 2010. – С. 192–196 (0,2 п.л.).

Похожие работы:

«СТРИЖКОВА ОЛЬГА ВАЛЕРЬЕВНА СПЕЦИФИКА РЕАЛИЗАЦИИ КОММУНИКАТИВНЫХ СТРАТЕГИЙ В РЕКЛАМНОМ ДИСКУРСЕ (на материале англо- и русскоязычной рекламы продуктов питания) Специальность 10.02.20 – Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Челябинск 2012 1 Работа выполнена на кафедре романских языков и межкультурной коммуникации ФГБОУ ВПО Челябинский государственный университет...»

«Турлачева Екатерина Юрьевна ЛЕКСИКО-ГРАММАТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ЗАГОЛОВКА АНГЛОЯЗЫЧНОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА (на материале коротких рассказов XVIII-XXI вв.) Специальность 10.02.04 - германские языки АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Иваново – 2010 Работа выполнена в ГОУ ВПО Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Трофимова Юлия Михайловна Официальные...»

«Юшкова Наталия Анатольевна КОНЦЕПТ РЕВНОСТЬ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЕ Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО: ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ Специальность 10.02.01 - русский язык автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Екатеринбург 2003 Работа выполнена на кафедре риторики и стилистики русского языка филологического факультета Уральского государственного университета им. А.М.Горького Научный руководитель доктор филологических наук, профессорН.А.Купина...»

«КОЛОБОВА ЕКАТЕРИНА АНДРЕЕВНА ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНТАМИНАЦИЯ Специальность 10.02.01 – русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Иваново – 2011 Работа выполнена в ГОУ ВПО Костромской государственный университет им. Н.А. Некрасова Научный руководитель: кандидат филологических наук, доцент Третьякова Ирина Юрьевна Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Хуснутдинов Арсен Александрович ГОУ ВПО Ивановский...»

«Мостовая Вера Геннадиевна ФУНКЦИЯ СЕНТЕНЦИЙ В ГОМЕРОВСКОМ ЭПОСЕ Специальность 10.02.14 – классическая филология, византийская и новогреческая филология Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Москва 2008 Работа выполнена на кафедре классической филологии филологического факультета Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова доктор филологических наук Научный руководитель: Аза Алибековна Тахо-Годи доктор...»

«Стародубцева Анастасия Николаевна Скорописные тексты делопроизводства Тобольского губернского правления конца XVIII в. как лингвистический



Похожие статьи
 
Категории